Наблюдатель

Записи с меткой «религия»

Пишут:

Комитет рекламных стандартов Великобритании (ASA) запретил рекламу амулетов, которые изготавливает организация The Circle of Raphael (CoR), специализирующаяся на магии талисманов. На рекламу пожаловался один человек.

Далее…

В интернете — большая беседа с Вл. Познером. Об отношении г. Познера к России и православию говорить не буду — оно, так сказать, обычное для наших либералов. Упомяну, что из всех отраслей христианства г. Познер хвалит только протестантизм — потому что на его развалинах выросло идеальное общество потребления, до которого не возвысились православный и католический миры. Но самое удивительное (и самое обычное у людей этого рода) — его рассуждения о религии. В нескольких словах:

1. Я биолог.
2. Я не знаю, как произошел мир.
3. Я не знаю, как появилась жизнь.
4. Я не знаю, как возник разум.
5. Я не знаю, что такое мысль.
6. Но я твердо знаю, что Бога нет и быть не может.

Вот уж где слово «знаю» совсем не у места…

Пишут:

«Водители автобусов и такси в Англии, исповедующие ислам, все чаще отказывают в проезде незрячим пассажирам с собаками-поводырями.

Так, в частности, дважды с этой ситуацией столкнулся в автобусе 73-летний незрячий Джордж Херридж. Аналогичное враждебное отношение он испытал также в больнице и супермаркете.

Эта проблема стала настолько острой, что на прошлой неделе вопрос о собаках-поводырях был поднят в Палате лордов, после чего министр транспорта Норман Бейкер призвал водителей-мусульман к терпимости.

На этой неделе ассоциация «Собаки-поводыри для незрячих» и Национальная федерация слепых подтвердили, что эта проблема уже стала общей и «продолжает усугубляться», а Исламский совет Британии призвал мусульман к благоразумию.

«Водители-мусульмане должны без колебаний впускать собак-поводырей в автобус или машину… Если собака Вас лизнула, это еще не конец света. Просто придите домой и помойтесь», – заявил представитель Совета».

Везде-то последователи Пророка — как у себя дома. Какая непосредственность.

У них даже мысли нет, что они — в гостях.

Боюсь, что плохо это кончится…

В наши дни христиане больше обороняются, чем наступают, и много думают о приспособлении к духу века сего — по меньшей мере, на Западе. Но не все. Пишут:

«Епископ Даремский Том Райт призвал верующих бросить вызов политкорректности и стать голосом справедливости.

«Некоторые советуют нам сейчас поставить телегу перед лошадью и хотят, чтобы Церковь плясала под любую мелодию, которую желает играть сегодняшнее правительство. Этого быть не должно», – сказал в своей прощальной проповеди епископ Том Райт.

По его мнению, это означало бы «позволить железному закону политкорректности превзойти избавляющую благодать Христа».

«Церковь должна не только трудиться во имя справедливости, но и бросить вызов своекорыстным представлениям этого мира о том, что такое справедливость и как ее достигнуть. Мы обязаны это делать не потому, что следуем политической моде, а потому, что должны стать людьми надежды – не просто теми, кто сами надеются, а теми, на кого надеются другие», – подчеркнул епископ.

Епископ Том Райт, после ухода на покой 31 августа, займёт новую академическую позицию профессора по Новому Завету и раннего христианства в университете Сент-Эндрюс в Шотландии».

Боюсь, однако, что в нынешней Англии немного таких, как епископ Томас Райт.

И еще о том же. Статья ядовитая, но богатая фактами: http://blagogon.ru/biblio/18/ .

Об упомянутом в статье, на которую ссылается предыдущая запись, католическом епископе М. д’Эрбиньи:

Тезис, который защищал д’Эрбиньи, с годами так и остался неизменным. Согласно ему, Ватикан никак не должен пытаться свергнуть советскую власть: обращение России произойдет не благодаря новой революции, а благодаря реформе, приспособлению к существующему строю, который следует склонить на свою сторону, а не упразднить. Этим объясняются попытки добиться согласия, некоего modus vivendi между марксизмом и таким подслащенным христианством, приемлемым для советского режима. Итак, советская власть должна была найти в католических священниках верных и лояльных служителей, и «Папская комиссия по русским делам», созданная 20 апреля 1926 года и возглавленная д’Эрбиньи, занялась подготовкой кадров в Риме, имея в виду предоставление полной свободы действий римо-католической Церкви в России. Будущих священников воспитывали на принципах уважения и поддержки любой существующей власти, не препятствующей интересам Церкви, с тем чтобы эти священники были приемлемы для данной власти. Рим не упускал случая показать свое расположение к советскому строю. Так, после убийства советского агента Воровского, происшедшего в Лозанне 10 мая 1923 г., Ватикан поспешил выразить свои соболезнования советской миссии, несмотря на то, что шестью неделями ранее, 31 марта, после знаменитого процесса 1923 г., был расстрелян русский католический прелат Буткевич. Любопытно отметить, что д’Эрбиньи в октябре 1925 г. добился разрешения путешествовать по Советскому Союзу. Это путешествие, хотя и сопровождавшееся многими административными сложностями, позволило д’Эрбиньи вести переговоры с советскими ответственными работниками и с представителями различных религиозных течений России, «Живой Церковью», «Обновленческой Церковью» и Патриаршей Церковью. После возвращения он опубликовал в 1926 г. в Париже труд, озаглавленный «Религиозный облик Москвы». Это свидетельство представителя Запада было пронизано все тем же духом приятия большевицкого режима, которому оставалось только поздравить себя с результатами произведенного анализа. Действительно, выходило, что советская власть не так страшна, как некоторые ее малюют, а религиозная политика не так уж безжалостна. Патриаршая Церковь описывалась как находящаяся в полном разгроме, только «обновленцы» заслуживали внимания. По мнению д’Эрбиньи, Православие наконец-то созрело для того, чтобы попасть в зависимость от Рима. Можно предполагать, что его уверенность, так же как и надежды, которые она пробудила в самых высоких ватиканских сферах, но которые были так жестоко обмануты, в какой-то степени стали причиной последующей расправы над д’Эрбиньи. Перелистывая этот труд, можно вычитать замечания, удивительные в устах служителя Церкви, но сделанные видимо для того, чтобы не повредить себе в глазах большевиков. Так, сравнение большевицкой и французской революций, выявляет преимущества первой, которая, если верить автору, ревностно заботится о сохранении религиозных памятников, гробниц, – власти неповинны ни в каком святотатстве или кощунстве. Патриаршая Церковь – ни что иное, как памятник прошлого, лишенный всякого будущего, в противоположность «Обновленческой Церкви», представленной как единственное достойное религиозное течение, тем более достойное внимания, что преследуемые им интересы совпадают с интересами Ватикана. Таким образом, поскольку многочисленные пострадавшие за веру не были мучениками, большевицкий тезис будто они были контрреволюционерами, становился приемлемым. Патриаршая Церковь, с которой, по мнению д’Эрбиньи, у Ватикана не могло быть ничего общего, ибо она не чувствовала духа времени, понимала со своей стороны планы Рима и внутренний смысл присутствия в России этого «Ватиканского Джеймс Бонда», но не располагала ни силами, ни возможностью бороться с интригами иезуитов. Патриарх Тихон, в прежние времена викарий варшавской епархии, имел время изучить на месте отношения двух религий, и любое соглашение с Ватиканом было для него немыслимым. После его смерти местоблюститель патриаршего престола митрополит Крутицкий Петр – по нашему мнению, последний законный глава Церкви в России – заклеймил действия «католиков, которые вводят наш обряд, совращают, особенно в западных, издревле православных церквах, верующий народ в унию и тем самьм отвлекают силы Православной Церкви от более неотложной борьбы против неверия». Вот почему, когда д’Эрбиньи выразил желание встретиться с митрополитом Петром, тот категорически отказался, поскольку хорошо понимал причину присутствия в России этого человека, который дал (и сдержал) обещание никогда никому не открывать сути порученной ему папой миссии. «Святой Иосиф,- пишет д’Эрбиньи,- /…/ если меня и арестуют, получите от Господа плоды, которых желает Святой Отец». Можно ли сомневаться, что миссия д’Эрбиньи в России не сводилась к тому только, чтобы духовно поддержать горстку русских католиков, а преследовала более амбициозные цели. Чего стоят в очах Ватикана интересы нескольких личностей перед возможностями, предоставленными сотней миллионов православных! В счет ведь идут только массы. Единичный интерес распыляется перед всеобщим. Вот в чем смысл миссии д’Эрбиньи в России. За несколько недель до того, как претерпеть мученическую кончину в июле 1922 г., митрополит Петроградский Вениамин искренне и дальновидно говорил своему собеседнику иезуиту Л. Федорову: «Вы обещаете нам союз… а тем временем ваши латинские священники за нашей спиной сеют опустошение в нашей пастве». Все послереволюционное время Ватикан не терял надежды на соглашение с СССР, зачитывая, в частности, разрушение «схизматической» Церкви в заслуги большевицкой революции. Некоторые католические священнослужители дошли до того, что говорили о «религиозной миссии анти-религиозного большевизма», расчищающей путь и благоприятствующей католизации России. Другие писали, что «большевизм создал возможность обращения застойной России в Католичество». «Россия не обратится, не пройдя через море крови своих мучеников и через страдания своих апостолов», предсказывал еще до революции Леонид Федоров. Выходит, что путь к обращению России, к ее союзу с Римом лежал, по мнению будущего экзарха русских католиков, через большевицкую революцию.

Полностью…

Любопытная ссылка:

Бенедиктинский монастырь Шевтонь (Chevetogne) известен далеко за пределами Бельгии. С самого основания обители в 1925 году католические монахи служат здесь по двум обрядам – латинскому и византийскому. Их цель – не прозелитизм, которого многие опасаются на христианском Востоке, а более глубокое знакомство с православием и, в конечном счете, сближение и примирение двух Церквей.

В конце мая по приглашению ОВЦС Русскую Православную Церковь посетили двое монахов из Шевтони – настоятель, аббат Филипп Вандерхейден и монастырский библиотекарь, иеромонах Антоний Ламбрехтс.

Читать дальше…

Пишут:

Тысячи жителей Нью-Йорка собрались в минувшее воскресенье на акцию протеста против строительства 15-этажной мечети на месте теракта, произошедшего 11 сентября 2001 года.

Участники митинга, организованного движением «Остановим исламизацию Америки!», считают, что будущий исламский центр оскорбит память 2976 погибших при взрыве Всемирного торгового центра и станет символом победы тех, кто до сих пор пытается терроризировать американский народ.

«Место взрыва – это военный мемориал, это кладбище. Мы просим проявления чуткости», – говорит одна из устроителей акции Памела Геллер.

Между тем инициаторы строительства мечети обещают сделать ее научно-культурным центром для любого человека вне зависимости от происхождения и превратить в олицетворение сострадания и толерантности.

Если не бесстыдно, то глупо; если не глупо, то бесстыдно.

(Источник.)

Увидено на сайте catedra.ru:

Та самая удивительная приспособляемость католичества, о которой говорил Достоевский…

Удивительно, как легковерна и легкомысленна делается наука, когда ей приходится судить о человеке. Стоит ученому войти в область человеческого, как привычка к точности и постоянной самопроверке неизменно остается за порогом. Недавний и убедительный пример тому: двое ученых (Илкка Пиисиайнен, Университет Хельсинки и Марк Хаузер, Гарвардский университет) рассмотрели происхождение морали и религии и убедились, что сначала человечество выработало мораль, а потом изобрело религию, которая – к радости человечества – оказалась весьма действенным способом сохранения и насаждения морали. Доказывается это построение, как принято в науке, «опытным путем», только очень странным. Некоторому числу испытуемых, верующих и безбожников, выдали карточки с моральными задачами; причем

«в группах верующих и неверующих не выявлено достоверных различий в решении моральных дилемм»,

то есть в решении большинства вопросов безбожники согласились с христианами. К этому удивительному доказательству прибавляется другое, не менее удивительное:

«детские социальные отношения, в которых, безусловно, присутствуют моральные нормы, притом что дети еще не вовлечены в религию».

На этом легковерие и легкомыслие не кончаются:

«В качестве иллюстрации того, что решение моральных дилемм не зависит от отношения к религии, авторы приводят пример легализации эвтаназии в Нидерландах и запрета в США, несмотря на сходный уровень религиозности того и другого общества».

Почему я так непочтительно смеюсь над серьезными людьми, задавшимися важным вопросом? «Извольте объясниться!», как говорили в старину. Вот мое объяснение, и оно очень просто.

Всё это исследование, при внешней «научности», основано или на произвольных допущениях, или на отсутствии правильных определений применяемых понятий, или на произвольном, опять же, истолковании фактов. Перворожденность морали и вторичность религии, само собой разумеется, мы отнесем к произвольным допущениям. Это предмет веры, а не опыта.

Относительно опыта, обнаружившего согласие безбожников с христианами в решении нравственных вопросов, можно только сказать, что это согласие не слишком удивительно после двух тысячелетий христианской проповеди, сделавшей повседневными некоторые нравственные привычки, совершенно чуждые нашим предкам-язычникам, да и некоторым современным нехристианским народам. Немного больше глубокомыслия – и исследователи могли бы понять, что в их опыте участвуют всего-навсего две разновидности одного культурного типа: романо-христианского; их общий культурный опыт составляет полтора тысячелетия, а врозь они жили – всего несколько сотен лет…

Также великолепно «количественное» измерение религиозности, позволившее людям науки уравнять Соединенные Штаты с Голландией. Самое небольшое знакомство с вопросом открыло бы исследователям, что качественно американская религиозность совершенно непохожа на голландскую, которая – при всех остатках христианской риторики и внешней формы – на наших глазах переходит от «крайне критического протестантства» к откровенному безбожию, что и показывает недавний случай с пастором-атеистом, взгляды которого, по официальному свидетельству голландской церкви, «ни в чем не расходятся с либеральным протестантским богословием».

Неспособность различить форму и содержание подвела Пиисиайнен и Хаузера и тогда, когда они заговорили о детях. «Дети не вовлечены в религию», говорят они, как будто религия – какой-то заговор, в который можно «вовлечь» или не «вовлечь» человека; некое внешнее учреждение, навязываемое человеческой душе. Как не вспомнить того героя Лескова, который говорил: «Лерегия – она в церкви»… Но мы-то с вами знаем, в отличие от антропологов, что религиозные переживания посещают и детей, причем даже в самых безверных семьях…

Отношения антрополога и человека напоминают отношения ребенка с часами. Сначала пылкое любопытство; затем сосредоточенная возня; и наконец – вертящиеся колесики, пружины и стрелки разбросаны как попало: ребенок узнал, как устроены часы, и потерял к ним интерес. Может ли он их собрать? Нет. Он знает «устройство часов», и больше ничего.