Наблюдатель

Записи с меткой «наука»

Полюбуйтесь:

«Деньги улучшают настроение людей, увеличивают их самооценку (осознание собственной привлекательности) и самоуверенность. Исследователи точно установили – пересчитывавшие наличность чувствовали, что им проще справиться с любым последующим негативным опытом.

И наоборот, отсутствие пусть и виртуальных денег делало людей более уязвимыми, неспособными бороться с ударами судьбы. В реальных условиях современного мира это может означать, что люди из бедных стран чувствуют себя хуже как с физической, так и с эмоциональной точки зрения».

Как спрашивал герой повести бр. Стругацких: «А эта бредятина откуда?» Эта «бредятина» происходит с сайта Membrana.ru, известного своей любовью к дешевым сенсациям.

Удивительно: как легковерны люди, находящиеся под обаянием «всесильной науки».

Как говорили всё те же Стругацкие, они «верят во всё, кроме Бога».

Удивительно, как легковерна и легкомысленна делается наука, когда ей приходится судить о человеке. Стоит ученому войти в область человеческого, как привычка к точности и постоянной самопроверке неизменно остается за порогом. Недавний и убедительный пример тому: двое ученых (Илкка Пиисиайнен, Университет Хельсинки и Марк Хаузер, Гарвардский университет) рассмотрели происхождение морали и религии и убедились, что сначала человечество выработало мораль, а потом изобрело религию, которая – к радости человечества – оказалась весьма действенным способом сохранения и насаждения морали. Доказывается это построение, как принято в науке, «опытным путем», только очень странным. Некоторому числу испытуемых, верующих и безбожников, выдали карточки с моральными задачами; причем

«в группах верующих и неверующих не выявлено достоверных различий в решении моральных дилемм»,

то есть в решении большинства вопросов безбожники согласились с христианами. К этому удивительному доказательству прибавляется другое, не менее удивительное:

«детские социальные отношения, в которых, безусловно, присутствуют моральные нормы, притом что дети еще не вовлечены в религию».

На этом легковерие и легкомыслие не кончаются:

«В качестве иллюстрации того, что решение моральных дилемм не зависит от отношения к религии, авторы приводят пример легализации эвтаназии в Нидерландах и запрета в США, несмотря на сходный уровень религиозности того и другого общества».

Почему я так непочтительно смеюсь над серьезными людьми, задавшимися важным вопросом? «Извольте объясниться!», как говорили в старину. Вот мое объяснение, и оно очень просто.

Всё это исследование, при внешней «научности», основано или на произвольных допущениях, или на отсутствии правильных определений применяемых понятий, или на произвольном, опять же, истолковании фактов. Перворожденность морали и вторичность религии, само собой разумеется, мы отнесем к произвольным допущениям. Это предмет веры, а не опыта.

Относительно опыта, обнаружившего согласие безбожников с христианами в решении нравственных вопросов, можно только сказать, что это согласие не слишком удивительно после двух тысячелетий христианской проповеди, сделавшей повседневными некоторые нравственные привычки, совершенно чуждые нашим предкам-язычникам, да и некоторым современным нехристианским народам. Немного больше глубокомыслия – и исследователи могли бы понять, что в их опыте участвуют всего-навсего две разновидности одного культурного типа: романо-христианского; их общий культурный опыт составляет полтора тысячелетия, а врозь они жили – всего несколько сотен лет…

Также великолепно «количественное» измерение религиозности, позволившее людям науки уравнять Соединенные Штаты с Голландией. Самое небольшое знакомство с вопросом открыло бы исследователям, что качественно американская религиозность совершенно непохожа на голландскую, которая – при всех остатках христианской риторики и внешней формы – на наших глазах переходит от «крайне критического протестантства» к откровенному безбожию, что и показывает недавний случай с пастором-атеистом, взгляды которого, по официальному свидетельству голландской церкви, «ни в чем не расходятся с либеральным протестантским богословием».

Неспособность различить форму и содержание подвела Пиисиайнен и Хаузера и тогда, когда они заговорили о детях. «Дети не вовлечены в религию», говорят они, как будто религия – какой-то заговор, в который можно «вовлечь» или не «вовлечь» человека; некое внешнее учреждение, навязываемое человеческой душе. Как не вспомнить того героя Лескова, который говорил: «Лерегия – она в церкви»… Но мы-то с вами знаем, в отличие от антропологов, что религиозные переживания посещают и детей, причем даже в самых безверных семьях…

Отношения антрополога и человека напоминают отношения ребенка с часами. Сначала пылкое любопытство; затем сосредоточенная возня; и наконец – вертящиеся колесики, пружины и стрелки разбросаны как попало: ребенок узнал, как устроены часы, и потерял к ним интерес. Может ли он их собрать? Нет. Он знает «устройство часов», и больше ничего.