Наблюдатель

Записи с меткой «история»

В начале августа 2010 года Президент России Дмитрий Медведев выступил с предложением вернуть российским органам правопорядка название «полиции», вместо «милиции».

Как и следовало ожидать, предложение было встречено изрядной порцией демагогии. Как всегда отличилась газета «Завтра», которая в статье Алексея Громова «Дядя Стёпа – полицай?» пишет: «Переименование милиции, которая достаточно долго ассоциировалась с прилагательным «народная», имеет чёткую идеологическую составляющую, которую можно определить как борьбу со всем советским в общественном сознании».

Перед нами очередной пример большевистской мифологизации, в духе господина (товарища?) Кургиняна. Надо чётко отличать желаемое от действительности. Советская милиция, как и любые карательные органы, никогда не были и не будут народными. Они были и есть органы защиты государства и его граждан, при этом всегда это органы принуждения. Народ может уважать полицию (милицию), может её бояться, может ей доверять, может её поддерживать, может ей помогать, но пламенно любить её – весь народ не может. Потому что у полиции (милиции) служба такая – предупреждать и раскрывать преступления, отстаивать интересы государства. А интересы любого государства не всегда совпадают с мнением народа. Поэтому народной полиция (милиция) быть не может никогда, по определению, сколько бы об этом не трубила советская пропаганда и газета «Завтра». Полиция (милиция) может быть только государственной, или как говорят в органах – «государевой».

Поэтому «народная милиция» в СССР – это такая же ложь, как и «государство рабочих и крестьян», как «народная интеллигенция» и другие красивые фетиши «советской власти», которая в свою очередь сама была ничем иным как фетишем, скрывающим всевластие коммунистической партии.

Прочитать остальную часть записи »

Совершенно справедливо говорит о Познере, по поводу его последнего выступления, г. Харитонов:

«…невежество Познера не ограничивается русской историей; в том, что касается истории Западной Европы, он выказывает столь же глубокую неосведомленность. Рассуждая об ужасной нетерпимости и ксенофобии русских XVI в, он явно не знает, как дела в это время обстояли в Западной Европе — а обстояли они либо также, либо намного хуже. На фоне Реформации и последовавших войн и гражданских смут Московское Царство выглядит почти оазисом. Впрочем, такое отношение к истории не является личной особенностью Познера — для определенного круга людей то, что в России XVI в. существовало пыточное следствие является свидетельством извечной дикости русских; а то, что точно такое же пыточное следствие существовало, скажем, в Англии (да и по всей Европе) никаким свидетельством о Европе не является. Иван Грозный — страшное порождение Православия; в то время как Генрих VIII — прекрасное дитя просвещенной Европы. Разгром Новгорода навеки погубляет Россию в глазах всякого мыслящего интеллигента; Варфоломеевская Ночь — нет, отнюдь не делает Францию менее прекрасной. Впрочем, складывается впечатление, что наша просвещенная интеллигенция просто ничего не знает ни о Варфоломеевской Ночи, ни о Генрихе VIII, ни других мрачных и кровавых страницах европейской истории и искренне полагает, что все ужасы мировой истории сосредоточены исключительно в России».

Русская Линия » Радонеж.ru

Александр Пушкин считал, что в «любви к родному пепелищу, в любви к отеческим гробам», то есть в уважительном и бережном отношении к старине, заключается одно из главных отличий культуры от дикости. И вообще, наши предки очень уважительно относились к названиям и меняли их крайне редко. Это как имя человека. «С именем Иван, а без имени болван» – говорит народная пословица. Трогать изначальное имя считалось величайшим святотатством и сатанинской затеей! Даже враги не решались на это: за весь период более чем 250-летнего татаро-монгольского ига не был переименован ни один из русских городов. Их обкладывали данью, однако не унижали настолько, чтобы лишать имени.

Прочитать остальную часть записи »

Из книги: Улицы расскажут вам… Зап.-сиб. книжн. изд.: Новосибирск, 1973.

Нашел в Сети несколько плакатов немецкого Министерства пропаганды времен Второй Великой войны. Добротно, но весьма лживо. Смотрите сами.

А как вам нравится «der russische Krestjanin» с последнего плаката?

Юрий Бондаренко, руководитель движения «Возвращение», говорит:

Праздник, который отмечается 8 марта, прочно связан с 23 февраля. Эта связь образовалась не сегодня, а достаточно давно. Поскольку празднуем мы один день, а именно, начало Февральской революции, стартовавшей 23 февраля по старому стилю или 8 марта по новому стилю. Сделали так большевики не случайно. Собственно в свержении Государя Императора и, так называемой Февральской революции большевистская секта не принимала активного участия, то у них возникала зависть к тем, кто это совершил.

Поскольку и после октябрьского переворота так называемая демократическая общественность продолжала праздновать Февральскую революцию, то необходимо было вырвать знамя из рук либеральной общественности. И произошла подмена понятий. Ведь 23 февраля 1918 года не было никакого рождения Красной армии – декрет о ее создании был принят 15 января и опубликован 19 января 1918 года. Тем не менее, именно 23 февраля 1922 года председатель Реввоенсовета Троцкий устроил военный парад на Красной площади и объявил о четвертой годовщине создания Красной армии. А ещё раньше, за год до этого, в 1921 году, Вторая коммунистическая женская конференция объявила 8 марта – Международным женским днем. К тому времени страна уже перешла на Григорианский календарь. Сделано это было большевиками для того, чтобы дата начала Февральской революции (23 февраля / 8 марта) была обложена красными пролетарскими праздниками, чтобы выбить «всякую глупость» о том, что либерально-демократическая общественность имела отношение к свержению Государя Императора. Все значимые революционные даты должны были быть окучены коммунистами. Кроме того, Февральская революция начиналась с забастовок, в которых приняли участие, в том числе и женщины-текстильщицы с Выборгской стороны Петрограда. Это было ещё одной из привязок к этому дню.

Поэтому все привязки этого праздника к Пуриму и Кларе Цеткин, на мой взгляд, из области конспирологии. На самом деле всё намного проще. Большевики стремились застолбить всё, что только можно, и то, что касается топонимики, и то, что касается праздников. Те праздники, которые были не большевистскими, большевики стремились сделать своими. В чем нельзя отказать большевикам, будь то ленинцы, троцкисты или сталинисты, так это в том, что все они прекрасно понимали большое значение символов, имен и дат в нашей истории. При всем разнообразии их мнений и взаимной ненависти, в методологии между ними различий никогда не было и нет, как и в ненависти к исторической России.

Поэтому какое бы то ни было возвращение к исторической России невозможно без разминирования этого идеологического поля, на которое мы постоянно натыкаемся. Мы привыкли, что сначала девочки поздравляют мальчиков, дарят им пистолетики и шоколадки, а потом мальчики поздравляют девочек. Мы в советское и постперестроечное время думали, что 23 февраля и 8 марта – это разные праздники, а на самом деле это один и тот же праздник. К сожалению, мало кто задумывается о происхождении этого праздника. И это неудивительно, так как создателям этого праздника не нужно было, чтобы люди понимали суть праздника, ибо главное для них было заставить людей праздновать и торжествовать в день начала революции, приведшей вначале к свержению Императора, а потом и к развалу страны. До осознания подоплеки это праздника нашему народу очень ещё далеко.

(Источник.)

Рекомендую исследование Н. Ульянова «Происхождение украинского сепаратизма»: http://www.debryansk.ru/~mir17/ukrsep-1.htm . Книга, как говорится, «спорная», но содержащая множество ценных фактов.

Небольшой отрывок:

Украинизация языка, науки, быта, всех сторон жизни, неизбежно должна была привести к мысли и об украинизации Церкви. Это и было сделано, хотя с большим запозданием, как едва ли не последний по времени акт национального творчества сепаратистов. Причина тому, надо думать, — в большой внутренней трудности реформы.

Церковь и без того была «украинской» от рождения. Она возникла в Киеве, учреждена киевскими князьями, служила 900 лет на языке введенном теми же князьями и всем киевским обществом Х-го столетия. То был живой осколок Киевского Государства. Объявив это государство «украинским», самостийники автоматически переносили новое имя на православную Церковь. Теперь приходилось украинизировать украинское.

Кроме того, Грушевскому, как историку, лучше всех было известно, какую самоотверженную борьбу с католичеством выдержал южно-русский народ, защищая церковно-славянский язык. Достаточно почитать Иоанна Вишенского, чтобы видеть, какой поход учинен был против него и какой мощный отпор дан малороссийским народом в ХVI-ХVII в. в. Язык этот был буквально выстрадан и освящен кровью народа. Очевидно, по этой причине, а так­же в целях единения всех славян, Кирилло-Мефодиевское Братство уделило в своем уставе особое внимание церковно-славянскому языку. Провозглашая свободу всякого вероучения, оно требовало «единаго славянского языка в публичных богослужениях всех существующих церквей». Но вот Грушевский, провозгласив «долой славянщину», воздвиг на него гонение. Объяснял он свою ненависть, подобно Огоновскому, «демократическими» соображениями: язык-де мертвый, непонятный народу и полный архаизмов. Но истинная причина заключалась, конечно, не в этом. Церковно-славянский язык служил основой общерусского литературного языка и общерусской литературной традиции, и пока украинский народ чтит его, он не отступит и от общерусской литературной речи. Идея самостийнической Церкви, где бы богослужение производилось на «мове», предопределена львовской политикой Грушевского. Но она, как все начинания сепаратистов, отмечена знаком ничтожного количества последователей.

Летом 1918 г. созван был Всеукраинский Церковный Собор, на котором о. Вас. Липковский поднял вопрос о богослужебном языке. Поставленный на голосование вопрос этот решен был подавляющим большинством голосов в пользу церковно-славянского. Тогда попы-самостийники, без всякого согласия своих прихожан, учинили Всеукраинську Церковну Раду и объявили прежнее православие «панским», солидаризировавшись с точкой зрения униатского катехита Омеляна Огоновского на язык своей Церкви, как «реакционный». «Пора нам, народе украинский, и свою ридну мову принести в дар Богови и цим найкраще им и себе самих освятити и пиднести и свою ридну Церкву збудовати». Самостийники, видимо, не замечали, какой удар наносили своему движению, объявляя 900-летнее церковное прошлое Малороссии не своим, не «ридным».

Никаких чисто конфессиональных Реформ Церковна Рада не произвела, если не считать включения в число церковных праздников «шевченковских дней» 25 и 26 февраля по старому стилю, — причислявшего поэта-атеиста, как бы, к лику святых угодников. Затем последовала украинизация святцев. Перед нами «Молитовник для вжитку украинской православной людности», выпущенный вторым изданием в Маннгейме в 1945 г. Там, греко-римские и библейские имена святых, ставшие за тысячу лет своими на Руси, заменены обыденными простонародными кличками — Тимошь, Василь, Гнат, Горпина, Наталка, Полинарка. В последнем имени лишь с трудом можно опознать св. Аполлинарию. Женские имена в «молитовнике» звучат особенно жутко для православного уха, тем более, когда перед ними значится «мученица» или «преподобная»: «Святыя мученицы Параська, Тодоська, Явдоха». Не успевает православный человек подавить содрогание вызванное такой украинизацией, как его сражают «святыми Яриной и Гапкой». Потом идут «мученицы Палажка и Юлька» и так до… «преподобной Хиври».

В. Янукович объявил, что в его правление насильственная украинизация русского населения страны прекратится. Хорошо, если так. Еще лучше, если русский язык станет, как и должно быть, вторым государственным языком Украины.

Любопытно, что последняя украинизация не была в истории Украины первой. Еще в 1930-е годы большевики пытались навязать украинскую речь русскому населению Украины – скорее без успеха. Вот что писала советская брошюра тех лет:

Пробачте – ми забули про світову революцію, що ніби має звільнити нас від вивчення української мови; але це навіть і не аргумент; це просто доказ політичної неписьменности.

Насправжки: Жовтнева Революція викликала до життя декільки десятків мов, що за царату були в занепаді, пригнічувались.

Невже світовий Раднарком (а такий таки буде!) після світової пролетарської революції не почне сприяти розвиткові національної культури негрів, друзів, індусів, корейців і сотень інших націй, що зараз пригнічуються імперіялістами?

Питається: чому б він не зробив того, що є в нас, лише в світовому маштабові?

Що він так і зробить – це безперечний факт.

Але чому має після світової революції зникнути українська мова – про це Алах відає!..

Українська мова – це «всерйоз» і надовго, так надовго, поки існують українська, російська, німецька і т. д. нації.

А ось українізація зникне! І порівнюючи швидко зникне.

Навіть балачки про українізацію зникнуть!

Чому? Та просто тому, що нікого буде українізувати. Всі знатимуть українську мову. В тому числі й пролетаріят.

«Почему украинизация пройдет, и даже разговора о ней не будет?», – вопрошал автор. – «Потому что все будут говорить по-украински, и некого будет украинизовать».

Казенный оптимизм не оправдался…

Когда-то мне попадалась в Сети любопытная, насыщенная фактами статья о попытках намеренного уклонения украинского языка от общерусского пути. Решив ее снова найти, я обнаружил множество никуда не ведущих ссылок, и единственную перепечатку на этом сайте. Чтобы «Маратон рехворматорів» совсем не пропал из интернета, воспроизвожу статью здесь.

Маратон рехворматорів

Леонид Соколов

Впервые статья была опубликована в сетевом журнале “Парт. Орг” (Киев).

В то время как украинские экономисты усиленно реформируют народное хозяйство, украинских языковедов также охватила страсть к преобразованиям и они решили приняться за реформирование правописания. Совет по вопросам языковой политики уже обсудил предлагаемые нововведения, и теперь они переданы на рассмотрение специальной комиссии Кабинета Министров.

Если решение будет положительным, гражданам Украины придется писать: «авдит», «авдиторія», авкціон»; вместо «ефір» и «марафон» – «етер» и «маратон»; в начале и конце некоторых слов буква «і» будет заменена на «и» – «инший», «иній», «иржа», «імени», «племени»; также будет введено написание «в пальті», «в депі», «в метрі» (в смысле «в метро») и т.п.

Сторонники реформы правописания поясняют, что эти изменения «вызваны природным развитием украинского языка». Но кому приходилось слышать в естественной украинской речи «етер» и «маратон»? Куда более уместным выглядело бы предложение узаконить написание: «мікрохвон» и «рехворми». Эти слова, по крайней мере, звучат с трибуны Верховной Рады.

Тот, кто говорит о природном развитии языка, несомненно лукавит, ибо очевидно, что дело здесь не в природном развитии, а в искусственном искажении языка, имеющем вполне определенные цели. Чтобы понять, каковы эти цели, следует обратиться к истории вопроса.

Прочитать остальную часть записи »

Украинизм, поставивший своей целью отделение украинцев от России, пожелал вместо единого общерусского литературного языка создать общеукраинский литературный язык, которого до ХIХ века не было вовсе. Но поскольку этот язык разрабатывался вне Российской Империи и с целями враждебными Российской Империи, задачей его создателей было как можно больше дистанцировать его от русского языка, и в основу его были взяты галицийские говоры. Этот язык был наводнен множеством польских, немецких и иных иностранных слов, лишь бы поменьше было слов, общих для украинского и русского языков. Даже Тарас Шевченко в заграничных изданиях подвергался языковой цензуре: многие слова в его стихах заменялись другими, взятыми из искусственно формируемого заграничного украинского. Все советские годы этот искусственный украинский усердно преподавался в украинских и русских школах на Украине.

Протоиерей  Валентин  Асмус